Воспоминаний осталось очень мало. Ничтожно мало. Разве что несколько последних странных проблесков. Улица… идет дождь. У нее большое горе – Фил в беде. Он в смертельной опасности – ему грозит тюрьма или даже виселица! И она тогда выкрикнула несколько слов.

Если бы только она могла разыскать Фила в этом мире! Если бы только тот молодой гость с печальным лицом, которого ей представили как лорда Гленарвона, мог оказаться Филом!

Вначале Дженнифер стало смешно. Фил, с его заразительной веселостью, которая иногда переходила в самую мрачную тоску! Фил, которого она так любит! Впрочем, скоро ей совсем расхотелось смеяться.

Дженнифер едва не разрыдалась от тоски и одиночества. Она закрыла глаза, отчаянно подавляя рыдания, которые сжали горло и душили ее. Она села, съежившись, на скамеечку у камина, молясь об одном: чтобы никто не пришел и не застал ее в таком состоянии.

Постепенно ей удалось немного успокоиться. Однако легче не стало. Она находится в особняке леди Олдхем, Олдхем-Хаус, что на Хилл-стрит рядом с Беркли-сквер. Темные дубовые панели давили на нее, словно стены темницы.

Она должна пойти наверх – там, ей сказали, ее комната. Нужно разыскать женщину, которую она называет няней; няня одновременно горничная и дуэнья. Няню зовут миссис Поппет, и она верит в привидения и чудеса. Если открыться миссис Поппет, можно будет хоть что-то разузнать о своей теперешней жизни.

Дженнифер встала, разгладила юбки белого муслинового платья и зашагала по мраморному полу. Она уже поднялась на половину первого марша, как вдруг почему-то остановилась и подняла голову. На верхней площадке лестницы стоял лорд Гленарвон и смотрел прямо на нее.

По крышам и трубам Олдхем-Хаус постукивал легкий апрельский дождик. Хотя на лестнице горело более двадцати свечей, у Дженнифер потемнело в глазах. Лорд Гленарвон поклонился и откашлялся.

– Добрый вечер, мисс Бэрд! – произнес он учтиво. Невозможно! Нелепо! И все же…